Институт права и публичной политики* подал в КС жалобу на нормы законодательства об иноагентах Юридический центр
Институт права и публичной политики* подал в КС жалобу на нормы законодательства об иноагентах

В жалобе, в частности, указано, что действующее регулирование не позволяет разграничить научную и политическую деятельность, из-за чего умаляются конституционные права научных организаций

В комментарии «АГ» юрист, подготовивший жалобу ИППП в КС РФ, отметил, что в ней акцентируется внимание на том, что в 2014 г. Конституционный Суд уже говорил: наука не может быть политической деятельностью, даже при наличии иностранного финансирования. По мнению одного из экспертов «АГ», действующее регулирование о деятельности иноагентов носит весьма неопределенный характер, поэтому обращение заявителя в КС обоснованно. Другой усомнился в успешности занятой позиции заявителя и отметил, что ему следовало обратиться в Минюст за исключением из реестра иноагентов.

Как стало известно «АГ», 7 ноября Институт права и публичной политики* (организация признана иноагентом. – Прим. ред.) направил в Конституционный Суд жалобу (имеется у редакции), в которой ставит под сомнение конституционность п. 6 ст. 2 (абзацы 1–11) Закона об НКО в той мере, в какой они не позволяют отграничить научную деятельность в сфере конституционного права от политической деятельности, а перечисленные формы политической деятельности могут распространяться и на научную деятельность, а также п. 10 ст. 13.1 Закона – в той мере, в какой он наделяет Минюст неограниченным административным усмотрением по произвольному включению некоммерческих организаций в реестр иноагентов. Кроме того, оспариваются п. 10 ст. 32 этого Закона, который возлагает бремя ответственности за выявление в своей деятельности признаков политический деятельности на некоммерческую организацию при отсутствии для этого объективных оснований, и п. 2–5 ст. 4 Закона о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием.

В жалобе отмечается, что ИППП занимается научно-исследовательской и издательской деятельностью, участвует в общественно значимых судебных процессах. Указано, что действующее регулирование не позволяет отграничить научную деятельность в сфере конституционного права от политической, так как дефиниция политической деятельности и ее формы практически совпадают с научными. Хотя закон и предусматривает оговорку, что наука не может быть политической, тем не менее разграничить “политику” и “науку” на практике невозможно.

Подчеркивается, что Закон об НКО определяет политическую деятельность как деятельность в таких сферах, как госстроительство, федерализм, защита основ конституционного строя, развитие политической деятельности, деятельности органов публичной власти и так далее. Формами выступают – публичные дебаты, дискуссии, выступления, обращения к органам власти, распространение мнений о решениях, принимаемых органами власти, а также формирование общественно-политических взглядов и убеждений. Это противоречит Постановлению КС РФ от 8 апреля 2014 г. № 10-П, согласно которому научная деятельность даже при наличии иностранного финансирования не может признаваться политической. Дефиниция политической деятельности и ее формы полностью совпадают с предметом науки конституционного права, а также формами такой деятельности: ученые и эксперты проводят публичные обсуждения, дебаты, дискуссии, круглые столы и тем самым влияют на формирование взглядов и убеждений.

Статус иноагента, отмечается в жалобе, препятствует проведению исследований в области конституционного права, а также ограничивает свободу научного творчества. Если научная организация вошла в реестр иноагентов, ее институциональные возможности сокращаются настолько, что заниматься научной деятельностью становится невозможно и слишком обременительно. В жалобе также отмечено, что ИППП был включен в реестр НКО-иноагентов, в частности, за научно-экспертные заключения amicus curiae для Конституционного Суда РФ, публикацию аналитических и экспертных докладов, мнений, проведение дискуссий, семинаров и круглых столов, подписание обращений в госорганы. Все это, по мнению заявителя, отнесли к политической деятельности, которая финансируется иностранными источниками.

Заявитель отметил, что ранее деятельность НКО-иноагентов регулировалась только законом об НКО, а с декабря 2022 г. действует новый Закон о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием. В связи с этим оспаривается конституционность старой редакции Закона об НКО и нормы Закона о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием, который в точности повторяет дефиницию и формы политической деятельности Закона об НКО, по мнению автора жалобы, федеральный законодатель просто перенес эти положения в новый закон. По мнению Института, устойчивая практика КС, а также положения Закона о Конституционном Суде РФ позволяют оспаривать нормы закона, утратившие силу, а также те нормы, которые просто воспроизводят (повторяют) это регулирование.

В жалобе также упомянуты и другие проблемы: дискриминация, так как получать иностранное финансирование могут и научные госорганизации, но их нельзя включать в реестр иноагентов; нарушение права на судебную защиту, поскольку государство требует от организации доказывать, что она не является иноагентом, а судебная проверка сводится лишь к формальному подтверждению полномочий соответствующего госоргана в этом вопросе. Также упомянуто и то, что закон наделяет Минюст правом включать в реестр иноагентов, но четких требований к данной процедуре нет, поэтому решение о включении в реестр иноагентов носит непредсказуемый характер для научной организации, а сама эта процедура не имеет прозрачности.

В комментарии «АГ» юрист Иван Брикульский, который подготовил для ИППП жалобу в КС, отметил, что это обращение поднимает гораздо больше проблем, чем кажется на первый взгляд. «Это не просто жалоба против статуса организации-иноагента: таких у КС было достаточно много. Это жалоба в защиту конституционного принципа свободной науки: дефиниция “политическая деятельность” Закона об иноагентах полностью пересекается с дефиницией научной деятельности. Это значит, что в зоне риска находится не только любая независимая научная организация, но также любой ученый, эксперт или исследователь. О дефектности этой дефиниции говорит и правоприменение, признавшее элементом политической деятельности даже подачу заключений amicus curiae в Конституционный Суд. Мы акцентировали внимание еще и на том, что в 2014 г. КС уже говорил: наука не может быть политической деятельностью, даже при наличии иностранного финансирования. За это время законодатель только ухудшил положение научных организаций, чем фактически преодолел обязательность решений Суда», – указал он.

Юрист добавил, что статус иноагента выступает не ограничением права по ч. 3 ст. 55 Конституции, а именно умалением (ч. 2 ст. 55 Конституции), поскольку в случае научной организации права и свободы именно умаляются, то есть полностью лишаются своей правовой эффективности и содержания: «Иными словами, заниматься научно-экспертной деятельностью становится невозможно».

«На вопрос о перспективах ответить достаточно сложно: еще ни один иноагент не “побеждал” в КС РФ. Но и наша жалоба не совсем про иноагентов, а скорее про конституционные гарантии свободной науки, по этому вопросу сложилась более благоприятная практика. Учитывая, что многие судьи были в прошлом преподавателями и сейчас продолжают научную деятельность, дефиниция “политическая деятельность” не может их не беспокоить», – убежден Иван Брикульский.

Управляющий партнер АБ «Правовой статус» Алексей Иванов отметил, что доводы о разграничении научной и политической деятельности, особенно в деятельности НКО и оценке научно-практической деятельности, не подпадающей под признаки политической, отклоняются в судах как несостоятельные. «Как правило, в таких делах судьи прибегают к помощи экспертов или специалистов, которые оценивают деятельность НКО как политическую. Согласно действующему законодательству и правовой позиции Конституционного Суда “к политической деятельности не относится деятельность в области науки”. В то же время действующим же законодательством к политической деятельности можно отнести все, что угодно, включая научную деятельность, направленную, например, на организацию и проведение публичных дебатов, дискуссий и выступлений, или публичные обращения к органам власти, направленные на принятие, изменение, отмену неконституционных законов», – полагает он.

Эксперт задался вопросом: как научная юридическая деятельность может существовать без дискуссии и выступлений или оценки неконституционности законов? «Отвечу так: здесь все зависит от усмотрения правоприменителя. Что касается законодательства об иноагентах, то оно не только является неопределенным с правовой стороны, но и, на мой взгляд, носит дискриминационный характер. Поэтому действия Института являются логичными и верными. Пожалуй, обращения в Конституционный Суд остаются единственным правовым способом изменения текущей реальности, поэтому желаю удачи в этом деле», – резюмировал Алексей Иванов.

Руководитель практики «Медиаправо» юридической фирмы INTELLECT Михаил Хохолков усомнился в успешности занятой позиции заявителя. «Само название Института включает в себя вид деятельности – “Институт права и публичной политики”, и утверждать, что он не занимается политической деятельностью, странно, как минимум с бытовой точки зрения. Критикуя в жалобе понятие “политическая деятельность”, заявитель ссылается на Постановление КС № 10-П/2014, но вряд ли такой довод примут во внимание, поскольку постановление ссылается на утратившую силу норму», – пояснил он.

Эксперт заметил, что Законом о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием установлена процедура исключения лица из реестра иностранных агентов. Например, лицо в случае прекращения осуществления деятельности, послужившей основанием для его включения в реестр, или прекращения получения от иностранных источников денежных средств или иного имущества, организационно-методической, научно-технической помощи, помощи в иных формах имеет право подать в уполномоченный орган заявление об исключении его из реестра по форме, утвержденной Минюстом. «Думаю, это более действенный способ для организации добиться исключения из реестра иностранных агентов. Проверку доводов заявления Минюст проведет в течение двух месяцев и вынесет мотивированное решение, – указал Михаил Хохолков. – На этой стадии закон не запрещает предоставлять дополнительные доказательства. Можно провести политическое и лингвистическое исследование и подтвердить свою позицию экспертным заключением. Например, экспертная организация может сделать вывод о том, что деятельность Института не является политической в контексте ст. 4 действующего Закона о контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием».

Источник: Адвокатская газета

Call Now Button